hel_sim (hel_sim) wrote,
hel_sim
hel_sim

Category:

Разные такие батюшки...

Мой любимый писатель Мирослав Бакулин в своём журнале разместил несколько миниатюр о священниках, что встречал в своей жизни..Читать  - сплошное удовольствие, потому делюсь:

Отец Василий
На Крещенье отец Василий решил не только купель для прихожан сделать, но и слетать на параплане со святой водой, родной поселок с высоты покропить.[развернуть]Привязали попа к параплану, взял он воду святую в сосуде и кропило, и дернули его машиной, чтобы повыше. Пока он высоту набирал вода-то и замерзла. Все же Сибирь и минус двадцать пять. Что делать? Взялся он ручкой кропила воду в сосуде отбивать, чтобы хотя бы таким образом все же деревню освятить. Ударил пару раз, отломился большой кусок, выскочил из сосуда и полетел вниз, а там бабка стоит, рот раззявила, ей как раз этим куском по макушке так, что она с перепугу в сугроб бухнулась. Батюшка потом утешал ее:
— Все же святой водой прилетело.
— Ох освятил ты меня, батюшка, — вздыхала старуха, — чуть на смерть не пришиб.
— То была бы хорошая смерть, — таинственно отвечал отец Василий, — хорошо было бы так помереть, понимаешь?
Старуха понимать отказывалась.
Другой раз, на обрезание Господне, отец Василий снарядил Крестный ход на лыжах вокруг родной деревни. Собрал мужиков, человек тридцать и пошли они по лесу. Первый идет отец Василий с привязанной за спиной хоругвью, прокладывает лыжню. За ним мужики гребут. Дело не быстрое, потому что лыжню по глубокому снегу проложить сложно. Короче шли не спеша. Мужики-то все и померзли. Пришли потом в храм, ног не чуют. Батюшка сначала их чаем отпаивал, потом в кипяток кагора добавил, сделал знаменитый "афонский чай". Ну с этого дела хоть ноги чувствовать стали, в себя пришли. Но двое заболели, спрашивают:
— Батюшка, мы же молились, почему заболели?
— Плохо молились, грехи имеете нераскаянные.
Мужики почесали затылок, призадумались.
Еще очень отец Василий любил на прихожан ругаться после службы.
— Я вот вам сегодня проповедь читал, а сейчас будет отповедь. Ты вот почему, Ольга Петровна, невестку свою не любишь, вечно жить собралась, кто за тобой, когда немощная станешь, присматривать станет? Люби свою невестку. А вот ты, Елена Семеновна, чего сегодня опять пасьянсы из свечек у панихидного стола раскладывала, молиться не любишь? Я вот тебе мелом место в храме отмечу, попробуй сойди. Стой и молись. А вот ты, Тимофей Николаевич, чего сегодня болтал за службой? Уголья себе на голову собираешь?...
И вот так полчаса за каждой службой. Очень народ любил отца Василия за такой персональный подход. Когда он по деревне шел, мужики даже сигаретки прятали, как школьники.


Отец Александр
Отец Александр стал монахом из стеснительности. Он смущался девушек и их глупых шуток. Он стеснялся в гостях и на улице. Он мог неожиданно выпалить хозяйке:
— Не кормите меня, я — кормленный.[развернуть]Присаживался всегда на краешке дивана, так, что не раз падал на пол в самую неподходящую минуту. Он стеснялся братию по монастырю и трапезы у владыки в резиденции. Когда ему приходилось проповедовать у милиционеров, он мямлил, что"воины должны довольствоваться своей зарплатой". Дома он, стесняясь самого себя, заставлял себя написать в тетрадке сто раз: "многие грешат после крещения, ибо зло происходит от нерадения". Когда на исповеди ему каялись, что не исполняют заповедей, он робко ответствовал, что закон Моисеев только дан Духом, а закон Духа преподает самого Духа. На проповедях он сравнивал Христа с царским сыном, который видит как бьют женщину на рынке за проступок, и царевич спасает ее, назвавшись ее сыном. Он стеснялся собственных глаз, и повторял себе, что следует умерщвлять не только слух и зрение, но и не употреблять их во зло. Молился всегда с закрытыми глазами. На что отец Василий заметил:
— А ты чего это, отец Александр глаза закрываешь, когда молишься?
— Зрение смущает меня.
— Если глаз твой соблазняет тебя, вырви его. Вот у меня шило есть, хочешь, я тебя навсегда с Господом наедине оставлю? Проткну тебе глаза и будешь навсегда с Господом.
Стесняясь прямоты отца Василия отец Александр вежливо просил:
— Не надо, пожалуйста.
Времена менялись, отец Александр стал игуменом. На проповеди он теперь говорил:
— Плоть не имеет собственного помышления, она груба. Мы не сами мысль выдумываем, но лишь, если нам позволяет мудрость, позволяем ей случиться с нами.
Теперь он запрещал от причастия тех, кто намедни исповеди смотрел телевизор. Одному исповеднику он сказал:
— Я вот вижу вы не венчаны, давайте венчайтесь где-нибудь, а потом причащайтесь.
— Где же я, батюшка венчаюсь-то ночью? Да и потом у меня жена совсем неверующая.
— А вот вы венчайтесь, потом можно будет причащаться.
Исповедник пришел через месяц, отпросился исповедаться у другого батюшки и больше уже не появлялся никогда. Так отец Александр сделался человекоедом. Если кто-то появлялся у него на исповеди, уже больше в храме не появлялся. Батюшка из стеснительности накладывал епитимьи на всех приходящих минимум на год. Боготступниками стали студенты, шалившие с девчонками; отцы семейств, не водящие каждое воскресенье своих чад ко причастию; любители телевизора; едящие рыбу в Великий пост и много других. Батюшка не уставал повторять:
— Бог преодолевает несправедливость греха, чтобы диавол не мог сказать: "Христос победил меня силой". Иудеи побивались за преступление камнями, а мы только отлучаем вас от трапезы как сыновей благородных.
Скоро отец Александр зевал на исповеди, потому что к нему никто не шел. Весть о нем быстро разнеслась между прихожанами и они страшились его епитимий. Только "залетные" попадались на его удочку и получали сполна. Если его просили молиться о ком-то, он отвечал из восьмой главы к Римлянам:
— "Ибо мы не знаем о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными". Вы просите бесполезного, духовный же человек просит с сокрушением и воздыханием.
Отцу Александру кроме епитимий стало еще интересно проклинать кого-нибудь. С особенной легкостью он проклинал отступников от веры, называя их "предателями". Особенно его возмущала история одного храмового псаломщика, который перестал ходить в храм под тем предлогом, что университетский преподаватель объяснил ему, что Христос не есть Бог. Он отправился в университет, нашел аудиторию этого преподавателя и долго проклинал его перед студентами, отправляя его душу в ад, на колени к самому сатане. Но его никто не услышал, потому что он давно умер и даже не заметил этого.


Архиерей.
Жил-был на свете Николай. Хороший такой паренек, в Бога верующий. Поступил в вуз учиться. А в вузе одни девки учатся, что поделать, женился на третьем курсе, жену свою очень любил. А через год разбилась его любимая на отцовской легковушке насмерть.[развернуть]Очень сильно горевал Николай о потере любимой, и вроде кругом столько красавиц, да он однолюбцем оказался. Закончил вуз, а идти по профессии работать нет сил. Надо жизнь менять. Охота ему было быть поближе к Богу и Церкви. Вот и поступил в семинарию. Архиерей его сначала сильно приветил, все-таки человек с высшим образованием. И даже после третьего курса назначил какой-то гуманитарный предмет преподавать. А кругом опять барышни из регентского да иконописного классов крутятся, глазки строят. И решил Николай монахом стать. Тем более, что городской сумасшедший милиционер Гена всегда кричал ему издалека: "Монах Иоанн, помолись обо мне убогом!" Николая это поначалу злило, а потом он на исповеди с духовником пошушукался и выяснилось, что духовник с Геной одинаково про Колю думают. На том и порешили. Постригся Николай в честь святого праведного Иоанна Кронштадтского. И стал монахом. Первое время он мучился от своего нового положения, да все гаджетами себя занимал, то фотоаппарат новый купит, то iPad. Архиерей про эти его электронные забавы узнал, отправил на послушание в трапезную. Тяжело было молодому монаху Иоанну, душа его все вдаль куда-то рвалась. А тут его в иеромонахи определили. Прибавились еще и многочасовые исповеди с богослужениями. А архиерей все крепчал на него как мороз зимою. То отругает, то на домашний арест посадит, то крест снимет на пару недель. И стал отец Иоанн как-то чахнуть. Пытался было писать рассказы, да архиерей его в монашеской трапезной сумасшедшим объявил.
Собрался как-то отец Иоанн пойти к другу-священнику на чай с конфетками, и тут же, как на зло, он зачем-то архиерею понадобился. Ходил архиерей, ходил у его темного окна, потом выставил стекла, залез в келью и стал на стуле дожидаться "проходимца бесстыжего", чтобы напомнить ему о монашеских обетах и неустанной молитве. Приходит отец Иоанн домой, а там архиерей и совсем невеселый. Отправили после этого случая отца Иоанна в дальний скит, хозяйство поправлять, да монашеству учиться. Так лет семь прошло. И тут известие приходит: преставился старый архиерей и по монастырям персону на вакансию ищут. Все как один перстом на отца Иоанна показывают, больно он послушный да смиренный, к тому же образованный. Отец Иоанн поотмахивался, да потом смиренно принял судьбу: "Ничесо же могу глаголати вопреки". Вызвали его в Москву, а там большое испытание: сидят маститые архиереи и допрос ему делают по всем статьям.
— Кому спасаться сложнее, — спрашивают, — монашествующему или женатому?
— Известно, что женатому, — отвечает отец Николай, — у того и жена и детки малые, и денег заработать надо. А у монаха — молись себе всласть, если, конечно, этому делу научен.
Смотрят архиереи, что понимает человек про жизнь, в самую сердцевину ее своим умом направлен. Поспрошали еще то да се, но сами улыбаются.
Ну и рукоположили отца Иоанна во епископы, да еще и прежнее имя вернули — Николай.
Приехал владыка Николай в епархию, а попы, которых он триста лет знает, как-то угрюмо на него смотрят, привыкли прежнего архиерея побаиваться.
— Да вы чего, бати, на меня как мыши на крупу надулись? — удивился владыка Николай, — Чай и я в вашей шкуре походил, знаю. А ну-ка, приходите ко мне вечером на чай.
Попы удивляются, не было раньше такого. Попили чаю, повечеровали по-свойски.
Архиерей с этого дня к каждому попу — на приход, да с подарочком. И что удивительно, помнит, когда у матушек и детушек поповских дни рождения, поздравляет самолично. Приедет служить, нету архиерейского ораря, он дьяконский булавками приколет и служит Литургию, благоговейно Христу молится. И стало в епархии веселее, открыл владыка Николай новые храмы, построил при них Воскресные школы. И все улыбается, чему-то радуется. А третьего дня приехал к старенькому протоиерею Виктору на воскресную литургию нежданно-негаданно. Отец Виктор во вздохах потерялся.
— Как? Архиерей? Никто же не предупреждал!
Взял крест, пошел чинно владыку встречать. А тот стоит без всякой свиты на пороге:
— Дорогой батюшка, разрешите в вашем храме помолиться?
— Владыка, так мы никак не ожидали...
— А я так, тихонечко у вас в алтаре постою, помолюсь вместе с вами.
И прошел краешком, мимо мирян, простоял всю литургию в алтаре, помолился, причастился Святых Тайн и, поблагодарив, уехал.
Отец Виктор потом ошалелый в подсобке старосте рассказывал:
— Никогда отродясь я таких архиереев не видал.


У Мирослава Бакулина ( zamorin)  в ЖЖ ещё есть рассказики. Например, "Зачем попу баян?" или "Аркаша(был у меня когда-то сосед)". И много ещё. По тегу "былое" можете посмотреть.
Tags: делюсь, православие, читать не перечитать
Subscribe

  • Не верю! Но факт.

    Приехали на дачу. Смотрю: Баже! Дверь в крытую веранду нараспашку, и видно, что дверь уже в сам дом тоже открыта. - Кажется, нас обокрали, -…

  • Воспоминания

    Были у мамочки на кладбище, пропели "Христос воскресе!" Сколько же новых могил, целый большой сектор. Кронштадт же небольшой город, откуда...…

  • Разные ходы

    Впервые была подряд на ночной службе пасхальной с крестным ходом, а потом на утренней службе, опять же с крестным ходом. Удивилась несказанно!…

Comments for this post were disabled by the author